Неточные совпадения
Она поэту подарила
Младых восторгов
первый сон,
И мысль об ней одушевила
Его цевницы
первый стон.
Простите,
игры золотые!
Он рощи полюбил густые,
Уединенье, тишину,
И ночь, и звезды, и луну,
Луну, небесную лампаду,
Которой посвящали мы
Прогулки средь вечерней тьмы,
И слезы, тайных мук отраду…
Но нынче видим только в ней
Замену тусклых фонарей.
При ней как-то смущался недобрый человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда в жизни своей ни с кем, и — странный обман! — с
первых минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он знал ее, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном доме, веселым вечером, при радостных
играх детской толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным разумный возраст человека.
Чичиков налил стакан из
первого графина — точно липец, который он некогда пивал в Польше:
игра как у шампанского, а газ так и шибнул приятным кручком изо рта в нос.
В картишки, как мы уже видели из
первой главы, играл он не совсем безгрешно и чисто, зная много разных передержек и других тонкостей, и потому
игра весьма часто оканчивалась другою
игрою: или поколачивали его сапогами, или же задавали передержку его густым и очень хорошим бакенбардам, так что возвращался домой он иногда с одной только бакенбардой, и то довольно жидкой.
— Вы сами же вызывали сейчас на откровенность, а на
первый же вопрос и отказываетесь отвечать, — заметил Свидригайлов с улыбкой. — Вам все кажется, что у меня какие-то цели, а потому и глядите на меня подозрительно. Что ж, это совершенно понятно в вашем положении. Но как я ни желаю сойтись с вами, я все-таки не возьму на себя труда разуверять вас в противном. Ей-богу,
игра не стоит свеч, да и говорить-то с вами я ни о чем таком особенном не намеревался.
Если же то была
первая, чистая любовь, что такое ее отношения к Штольцу? — Опять
игра, обман, тонкий расчет, чтоб увлечь его к замужеству и покрыть этим ветреность своего поведения?.. Ее бросало в холод, и она бледнела от одной мысли.
Первая книга, печатанная на английском языке, была «Рассуждение о шашечной
игре», переведенное с французского языка.
Вронский любил его и зa его необычайную физическую силу, которую он большею частью выказывал тем, что мог пить как бочка, не спать и быть всё таким же, и за большую нравственную силу, которую он выказывал в отношениях к начальникам и товарищам, вызывая к себе страх и уважение, и в
игре, которую он вел на десятки тысяч и всегда, несмотря на выпитое вино, так тонко и твердо, что считался
первым игроком в Английском Клубе.
В его затеях было всегда что-то опасное, трудное, но он заставлял подчиняться ему и во всех
играх сам назначал себе
первые роли.
В гимназии она считалась одной из
первых озорниц, а училась небрежно. Как брат ее, она вносила в
игры много оживления и, как это знал Клим по жалобам на нее, много чего-то капризного, испытующего и даже злого. Стала еще более богомольна, усердно посещала церковные службы, а в минуты задумчивости ее черные глаза смотрели на все таким пронзающим взглядом, что Клим робел пред нею.
— Уже один раз испортили
игру, дураки, — говорил он, отпирая замок обшитой кожею корзины. — Если б не это чертово
Первое марта, мы бы теперь держали Европу за рога…
— Ты что не играешь? — наскакивал на Клима во время перемен Иван Дронов, раскаленный докрасна, сверкающий, счастливый. Он действительно шел в рядах
первых учеников класса и
первых шалунов всей гимназии, казалось, что он торопится сыграть все
игры, от которых его оттолкнули Туробоев и Борис Варавка. Возвращаясь из гимназии с Климом и Дмитрием, он самоуверенно посвистывал, бесцеремонно высмеивая неудачи братьев, но нередко спрашивал Клима...
И
первый раз в жизни Клим Иванович Самгин представил себя редактором большой газеты, человеком, который изучает, редактирует и корректирует все течения, все изгибы, всю
игру мысли, современной ему.
Кем записаны они были в
первый раз — неизвестно, но в
первый же день они поразили таким размахом
игры, что в следующие дни этих двух братьев — князей Шаховых — все записывали охотно.
— Благодарю вас. Теперь мое личное дело разрешено. Вернемся к
первому, общему вопросу. Мы начали с того, что человек действует по необходимости, его действия определяются влияниями, под которыми происходят; более сильные влияния берут верх над другими; тут мы и оставили рассуждение, что когда поступок имеет житейскую важность, эти побуждения называются выгодами,
игра их в человеке — соображением выгод, что поэтому человек всегда действует по расчету выгод. Так я передаю связь мыслей?
Верочка взяла
первые ноты, какие попались, даже не посмотрев, что это такое, раскрыла тетрадь опять, где попалось, и стала играть машинально, — все равно, что бы ни сыграть, лишь бы поскорее отделаться. Но пьеса попалась со смыслом, что-то из какой-то порядочной оперы, и скоро
игра девушки одушевилась. Кончив, она хотела встать.
Нередко приставанья эти длятся целое утро. Поэтому понятно, что
первое время мы ходим несколько сконфуженные и ждем не дождемся обеда, после которого обыкновенно затеваются
игры и заставляют наших сверстников и сверстниц позабыть о Малиновце и его порядках.
Была она здесь
первая любимая затейница, на всякие
игры первая забавница.
Уже и тогда Паска была не
первой молодости, но как женщина еще очень интересна. Те, кто ее помнят по Петербургу — а таких еще немало, — наверно, будут того мнения, что такой"интересной"актрисы не только по
игре, но и по наружности они потом уже не видали в Петербурге.
Вормс —
первый любовник, который брал темпераментом, умной, нервной
игрой, — в жизни не был занимателен и держался слишком серьезного тона. Но он, не в пример своим товарищам, один выучился читать и писать по-русски. И он доразвил свое дарование в Петербурге, и сразу в Париже попал в сосьетеры"Французской комедии".
Как
первая трагическая итальянская актриса, она оставила очень определенный, выработанный образец
игры, помимо своих эффектных внешних средств.
В А.И. чуялось что-то гораздо ближе к нам, что-то более демократическое и знакомое нам, несмотря на то, что он был на целых 6 лет старше Тургенева и мог быть, например, свободно моим отцом, так как родился в 1812, а я в 1836. Но что особенно, с
первой же встречи, было в нем знакомое и родное нам — это то, что в нем так сохранилось дитя Москвы, во всем: в тембре голоса, в интонациях, самом языке, в живости речи, в движениях, в мимической
игре.
С
первых ее слов, когда она начала репетировать (а играла она в полную
игру), ее задушевный голос и какая-то прозрачная искренность тона показали мне, как она подходит к лицу героини драмы и какая вообще эта натура для исполнения не условной театральной «ingenue», а настоящей девической «наивности», то есть чистоты и правды той юной души, которая окажется способной проявить и всю гамму тяжелых переживаний, всю трепетность тех нравственных запросов, какие трагически доводят ее до ухода из жизни.
В Женеве он поддерживал себя материально, давая уроки и по общим русским предметам, и по фортепианной
игре. Когда я (во время франко-прусской войны) заехал в Женеву повидаться с Лизой Герцен, я нашел его ее учителем. Но еще раньше я возобновил наше знакомство на конгрессах"Мира и свободы", всего больше на
первом по счету из тех, на какие я попадал, — в Берне.
Настоящей любимицей была Вальтер, на которой держался классический репертуар. Как"герой", Зонненталь, получивший впоследствии дворянство, был в расцвете сил. Соперником его на сильные характерные роли считался Левинский, а
первым комиком состоял Ларош, очень тонкий актер старой школы, напоминавший мне
игру И.П.Сосницкого. Из молодых актрис ни одна не выделялась крупным талантом, а актер Баумейстер, позднее сделавшийся"
первым сюжетом"труппы, тогда считался только"хорошей полезностью".
Таким драматургам, как Чернышев, было еще удобнее ставить, чем нам. Они были у себя дома, писали для таких-то
первых сюжетов, имели всегда самый легкий сбыт при тогдашней системе бенефисов.
Первая большая пьеса Чернышева"Не в деньгах счастье"выдвинула его как писателя благодаря
игре Мартынова. А"Испорченная жизнь"разыграна была ансамблем из Самойлова, П.Васильева, Снетковой и Владимировой.
Сарсе прямо с учительской кафедры, да еще в провинции, попал в парижские рецензенты, и
первое время ему стоило огромных усилий написать самую банальную фразу об
игре такого-то актера или актрисы. Но он полюбилтеатр и сроднился с ним как никто из его парижских сверстников.
Сангвинический пошиб во всем преобладал. Тогда «
первый комический актер» (по номенклатуре Гоголя) действительно играл как высокий комик, а не как резонер, который по-своему мудрит и подгоняет лицо, выхваченное из жизни, под свои личные теории, соображения, вкусы и приемы
игры.
Ристори приехала и в другой раз в Петербург, привлеченная сборами
первого приезда. Но к ней как-то быстро стали охладевать. Чтобы сделать свою
игру доступнее, она выступала даже с французской труппой в пьесе, специально написанной для нее в Париже Легуве, из современной жизни, но это не подняло ее обаяния, а, напротив, повредило. Пьеса была слащавая, ординарная, а она говорила по-французски все-таки с итальянским акцентом.
Она мне сразу показалась очень своеобразной актрисой, свободной от рутины тогдашней
игры большинства женских"
первых сюжетов".
Везде, на каждом шагу, приходится быть актером; особенно это необходимо потому, что болезнь излечивается не только лекарствами и назначениями, но и душою самого больного; его бодрая и верящая душа — громадная сила в борьбе с болезнью, и нельзя достаточно высоко оценить эту силу; меня
первое время удивляло, насколько успешнее оказывается мое лечение по отношению к постоянным моим пациентам, горячо верящим в меня и посылающим за мною с другого конца города, чем по отношению к пациентам, обращающимся ко мне в
первый раз; я видел в этом довольно комичную
игру случая; постепенно только я убедился, что это вовсе не случайность, что мне, действительно, могучую поддержку оказывает завоеванная мною вера, удивительно поднимающая энергию больного и его окружающих.
Мне вспомнилось, как вчера, в
игре, она
первая протянула мне обе руки…
Может быть, его громкий титул, может быть, его богатство и личное обаяние, а вероятнее всего, стадная подражательность, так свойственная юношеству, были причинами того, что обычаем «цукания» заразилась сначала
первая рота — рота его величества, — в которую попал князь, а потом постепенно эту дурную
игру переняли и другие три роты.
Он припомнил в мельчайших подробностях свою двойную
игру с покойной княгиней и ее племянницей, княжной Маргаритой Дмитриевной Шестовой, —
игру, доведшую последнюю до преступлений,
первою жертвою которых был князь Александр Павлович Шестов.
Главною причиною растройства денежных дел семейства князей Гариных, кроме стоящей баснословно-дорого придворно-светской жизни, был сам князь Василий, ведший большую
игру в карты и на бирже,
первую несчастливо, а последнюю неумело, как неумело вел дела и по имениям, которые ему приносили чуть не убыток, а для управляющих были золотыми днами.
Так случилось и после этого самоубийства.
Первым начал Осадчий. Как раз подошло несколько дней праздников подряд, и он в течение их вел в собрании отчаянную
игру и страшно много пил. Странно: огромная воля этого большого, сильного и хищного, как зверь, человека увлекла за собой весь полк в какую-то вертящуюся книзу воронку, и во все время этого стихийного, припадочного кутежа Осадчий с цинизмом, с наглым вызовом, точно ища отпора и возражения, поносил скверными словами имя самоубийцы.
Вдова была молода, хороша собой, со всей привлекательностью роскоши и высокого образования; у нее-то в доме Владимир робко проговорил
первое слово любви и смело подписал
первый вексель на огромную сумму, проигранную им в тот счастливый вечер, когда он, рассеянный и упоенный, играл, не обращая никакого внимания на
игру; да и до
игры ли было?
Под влиянием таких мыслей он поднялся со скамейки и пошел в обратный путь к своему экипажу, но когда опять очутился на дворе, то его поразили: во-первых, яркий свет в окнах комнаты, занимаемой Екатериной Филипповной, а потом раздававшаяся оттуда через отворенную форточку
игра на арфе, сопровождаемая пением нескольких дребезжащих старческих голосов.
Миропа Дмитриевна, сколь ни занята была
игрою, взглядывала по временам на танцующих, желая видеть, с кем именно танцует супруг ее; но Аггей Никитич и тут оказал необыкновенную предусмотрительность:
первую кадриль он танцевал с одной из толстых дам, несмотря на все отвращение к сей даме, которая, кроме своей безобразной фигуры, носила с собой какую-то атмосферу погребной сыроватости; на вторую кадриль Аггей Никитич пригласил долговязую невесту инвалидного поручика.
А мужик, то есть
первый производитель товара, — он ничего перед собой не видит, никакой политико-экономической
игры в спрос и предложение не понимает, барышей не получает, и потому может сказать только: «наплевать» — и ничего больше.
Когда они возвратились к Клеопатре Петровне, она сидела уж за карточным столом, закутанная в шаль. На
первых порах Клеопатра Петровна принялась играть с большим одушевлением: она обдумывала каждый ход, мастерски разыгрывала каждую
игру; но Вихров отчасти с умыслом, а частью и от неуменья и рассеянности с самого же начала стал страшно проигрывать. Катишь тоже подбрасывала больше карты, главное же внимание ее было обращено на больную, чтобы та не очень уж агитировалась.
Хозяин и гостья целые дни проводили вместе: Мари
первое время читала ему вслух, потом просматривала его новый роман, но чем самое большое наслаждение доставляла Вихрову — так это
игрой на фортепьяно.
И теперь, когда он играл какую-то итальянскую пьесу с трепещущим сердцем и переполненною душой, в его
игре с
первых же аккордов сказалось что-то до такой степени своеобразное, что на лицах посторонних слушателей появилось удивление.
Первого июня начались торжества освящением знамени «Душана Сильного», а затем на площади крепости в присутствии тысяч народа начались гимнастические
игры и состязания гимнастов, собравшихся со всех славянских земель.
Далее двое молодцов тузили друг друга по голове кулаками.
Игра состояла в том, что кто-де из нас
первый попросит пощады. И ни одному не хотелось просить ее. Уже оба противника побагровели, как две свеклы, но дюжие кулаки не переставали стучать о головы, словно молоты о наковальни.
Ее муж — убийца ни в чем не повинного человека! Она — участница этого преступления, главная причина смерти товарища друга ее детских
игр, предмета ее
первой и, кажется, последней любви — Потемкина.
В шестом часу вечера уже начался
первый акт оперы Гольдини «На луне», и зрители с напряженным вниманием следили за
игрой артистов, восхищаясь музыкой знаменитого композитора того времени Паизиэлло.
В
первое время своей жизни, в детстве, человек живет больше для тела: есть, пить, играть, веселиться. Это
первая ступень. Что больше подрастает человек, то всё больше и больше начинает заботиться о суждении людей, среди которых живет, и ради этого суждения забывает о требованиях тела: об еде, питье,
играх, увеселениях. Это вторая ступень. Третья ступень, и последняя, это та, когда человек подчиняется больше всего требованиям души и для души пренебрегает и телесными удовольствиями и славой людской.
Но хотя проигрыш и выигрыш, от которого, по его
игре, зависело все состояние папа, нисколько не интересовали ее, она снова каждую ночь
первая встречала его, когда он возвращался из клуба.
Она тотчас же угадает, что он виноват, но не покажет и вида, никогда не заговорит об этом
первая, ничего не выпытывает, напротив, тотчас же удвоит к нему свои ласки, станет нежнее, веселее, — и это не была какая-нибудь
игра или обдуманная хитрость с ее стороны.